Брауни (Эрих Мария Ремарк «Тени в раю»)

Брауни Эрих Мария Ремарк «Тени в раю»– Дать тебе кусочек шоколадного торта к кофе? – спросил я. – Дать, и побольше. Сию же минуту. Зима пробуждает аппетит. Пока на улицах лежит снег, шоколадное пирожное для меня – лучшее лекарство.

Эрих Мария Ремарк «Тени в раю»

Я уже писала, как мне хорошо зимой. Напишу еще раз: зимой мне чрезвычайно комфортно, убеждаюсь в этом каждый год. Я бесконечно влюблена в декабрь и январь. Даже когда ледяной ветер обдирает щеки, словно наждаком, а снег заметает дороги так, что трудно идти, внутри меня все равно что-то торжествует. Не знаю, в чем тут дело, но метели и стужи – абсолютно мое. Читать далее

Пряные медовые шарики Sugar plum (Клемент Кларк Мур «Рождество на пороге, или Визит Санта-Клауса»)

Moore_SugarPlum

Рождество на пороге. Полночную тишь
потревожить не смеет даже юркая мышь.
Стайка детских чулок, как положено, чинно
Санта-Клауса ждет у решетки каминной.

Ребятишкам в уютных и мягких кроватках
снится сахарный снег и Луна-мармеладка.
Я колпак нахлобучил, а мама – чепец:
взрослым тоже пора бы вздремнуть наконец…

Клемент Кларк Мур «Рождество на пороге, или Визит Санта-Клауса»

Как и многие родители, Клемент Кларк Мур – профессор греческой и восточной литературы Колумбийского университета (США) – любил на ночь читать своим детям стихи. Он подходил к этому ответственно, иногда сам придумывал сказочные поэмы – не для публики и не для печати, исключительно для своей семьи. Поэтому вряд ли профессор мог ожидать, что одно из его сочинений станет классикой и навсегда изменит представление о главном (со светской точки зрения) герое Рождества. Но так оно и вышло.

В начале XIX века о Санта-Клаусе были смутные представления. Скорее, он был тогда еще Святителем Николаем (Николаус-Никлаус-Клаус), чей образ на североамериканский континент привезли голландские колонисты. Персонаж как персонаж, не то чтобы известный и уж точно далекий от всеобщей любви. А между тем независимости Америки на тот момент не было еще и 50 лет. Молодая страна переживала время становления всего абсолютно и остро нуждалась в приметах самоидентификации. И тут случай со стихами Мура пришелся кстати.

Читать далее

Энчилады с курицей в томатном соусе (Джон Грин «Виноваты звезды»)

 

Энчилады с курицей

«Отец с матерью называли его Гасом. Они на кухне готовили энчилады (над раковиной висела пластинка витражного стекла с пузырьчатыми буквами «Семья навсегда»). Мать клала на тортилльяс курятину, а отец сворачивал блинчик и помещал его в стеклянный сотейник. Они не удивились моему приходу, что я сочла разумным: если Огастус дал мне почувствовать себя особенной, это не значит, что так оно и есть на самом деле. Может, он каждый день водит домой девушек смотреть фильмы и поднимать настроение»

Джон Грин «Виноваты звезды»

Не так давно мне удалось ощутить всю ширину и глубину понятия «мировой бестселлер». Этой весной инстаграм под тегом #books чуть ли не ломился под натиском снимков книг Джона Грина. Их были тысячи, десятки тысяч. Каждая третья-четвертая фотография – с его книгой «Виноваты звезды» на немецком, испанском, чешском, французском, английском и еще десятках неопознанных мной языков.

Кто-то завтракает с этой книгой, кто-то читает перед сном, кто-то открыл «Виноваты звезды» у бассейна. И километры восторженных комментариев, которые невозможно не заметить.

Читать далее

Тамалес (Джонатан Сафран Фоер «Жутко громко & запредельно близко»)

foer_tamales

«У входа в метро мы купили несколько тамалес у женщины, которая торговала ими из огромной кастрюли на тележке супермаркета. Обычно я не доверяю еде, которая свернута не при мне или не приготовлена мамой, но мы сели на тротуар и съели наши тамалес. Мистер Блэк сказал: «Теперь я, по крайней мере, снова воспрял».

Джонатан Сафран Фоер «Жутко громко & запредельно близко»

Американец Джонатан Сафран Фоер написал роман «Жутко громко & запредельно близко» в 28 лет. К тому моменту он уже был известен как автор «Полной иллюминации» — романа, посвященного событиям Холокоста. Две книги – и Фоер стал одним из самых популярных современных авторов со всем, что в таком случае прилагается: овациями критиков, книжными премиями, пометками «бестселлер» на обложке и многотысячными тиражами по всему миру.

Понять ажиотаж можно. Во-первых, Фоер использует знакомые, понятные и щемящие сердце темы: Холокост, 11 сентября, в 2009-ом он еще выпустил книгу «Мясо. Eating Animals» о промышленном убое животных.

Читать далее