Эскимо для старика Хоттабыча

Эскимо (Лазарь Лагин «Старик Хоттабыч»)

«– Эскимо не потребуется? – спросила она у старика, и тот, в свою очередь, вопросительно посмотрел на Вольку.

– Возьми, Хоттабыч, это очень вкусно. Попробуй!

Хоттабыч попробовал, и ему понравилось. Он угостил ребят и купил себе еще одну порцию, потом еще одну и, наконец, разохотившись, откупил у обомлевшей продавщицы сразу все наличное эскимо – сорок три кругленьких, покрытых нежной изморозью, пакетика с мороженым».

Лазарь Лагин «Старик Хоттабыч»

Без чего не обходится ни одно лето (а заодно – и практически ни одна советская детская сказка)? Да-да, без мороженого! В горячую пору только им и спасаться, сейчас оно становится едва ли не главной едой, уместной в любое время суток.

Старик Хоттабыч, воспитанный на восточных сладостях, тоже оценил этот способ освежиться и повеселиться. Помните, он в цирке скупил все мороженое, что было, и поставил внушительный рекорд – 46 эскимо за раз.

Читать далее

Реклама

Гаспачо Манчего для Санчо Пансы

Гаспачо Манчего (Мигель Сервантес «Дон Кихот»)
«Лучше мне досыта наедаться похлебкой, чем зависеть от скаредности нахального лекаря, который морит меня голодом. И я предпочитаю в летнее время развалиться под дубом, а в зимнюю пору накрыться шкурой двухгодовалого барана, но только знать, что ты сам себе господин, нежели под ярмом губернаторства спать на голландского полотна простынях и носить собольи меха».

Мигель Сервантес «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»

Пост о Дон Кихоте, по-хорошему, должен был выйти еще в ноябре. Я даже к нему заранее готовилась, но непредсказуемые события заставили просрочить дедлайны и все равно писать в спешке.

Почему именно в ноябре? Тогда исполнилось ровно 400 лет с момента выхода второй части о приключениях Рыцаря Печального Образа. Сервантес закончил книгу в ноябре 1615-го, через десять лет после выхода первой части. Продолжение он не планировал. Но так получилось, что первая часть, написанная им в тюрьме Севильи, стала, как бы сейчас сказали, бестселлером и хитом продаж и сделала Сервантеса знаменитостью, хотя до этого в жизни ему катастрофически не везло.

Читать далее

Яблочная пастила для Незнайки

Яблочная пастила рецепт Незнайка

«Малышка с бантиком и малышка с косичками уже разливали чай. Малышка с кудряшками доставала из буфета яблочную пастилу».

Николай Носов «Приключения Незнайки и его друзей»

С точки зрения культуры яблоки – очень амбивалентный продукт, согласитесь. Взять, например, библейский сюжет, древнегреческую мифологию или знаменитую историю про Белоснежку. Там яблоки – символ греховности, проявление коварства и причина раздора, превратившегося из междоусобицы олимпийских богинь в масштабное и вполне земное кровопролитие. Но бывает и наоборот.

В первой книге из трилогии о Незнайке яблоки на стороне добра. Они уже не ссорят, а мирят. Не губят, а дарят удовольствие.

Читать далее

Спагетти с томатным соусом (Сомерсет Моэм «Луна и грош»)

«По вечерам я навещал друзей. Частенько заходил к Стревам и, случалось, делил с ними их скромный ужин. Дирк Стрев похвалялся своим искусством приготовлять итальянские блюда, и надо сознаться, что его spaghetti значительно превосходили его картины. Поистине то было королевское пиршество, когда в огромной миске он вносил макароны, щедро пропитанные томатом, и мы ели их с чудесным домашним хлебом, запивая красным вином».

Сомерсет Моэм «Луна и грош»

В сорок лет биржевой маклер Чарльз Стрикленд решил: хватит врать самому себе. Он несчастлив. Работа, дом, жена, взрослые дети – все не то, все к черту. Единственное, чего он действительно желает, – это живопись. И Стрикленд, до этого вполне себе заурядный, не побоялся оказаться на нулевом километре: он ушел от жены, отказался от имущества, отплыл в далекие тропики и обрел там гармонию – не с обществом, но с собой, природой и искусством.

Это была бы просто занимательная книга о кризисе среднего возраста, призвании, семейном долге, саморазвитии, навязанных стереотипах и много еще чем, если не сюжетный фундамент. Под эксцентричным образом Чарльза Стрикленда Моэм вывел Поля Гогена, картины которого легко опознать по сочным полнокровным таитянкам. Читать далее

Пряные медовые шарики Sugar plum (Клемент Кларк Мур «Рождество на пороге, или Визит Санта-Клауса»)

Moore_SugarPlum

Рождество на пороге. Полночную тишь
потревожить не смеет даже юркая мышь.
Стайка детских чулок, как положено, чинно
Санта-Клауса ждет у решетки каминной.

Ребятишкам в уютных и мягких кроватках
снится сахарный снег и Луна-мармеладка.
Я колпак нахлобучил, а мама – чепец:
взрослым тоже пора бы вздремнуть наконец…

Клемент Кларк Мур «Рождество на пороге, или Визит Санта-Клауса»

Как и многие родители, Клемент Кларк Мур – профессор греческой и восточной литературы Колумбийского университета (США) – любил на ночь читать своим детям стихи. Он подходил к этому ответственно, иногда сам придумывал сказочные поэмы – не для публики и не для печати, исключительно для своей семьи. Поэтому вряд ли профессор мог ожидать, что одно из его сочинений станет классикой и навсегда изменит представление о главном (со светской точки зрения) герое Рождества. Но так оно и вышло.

В начале XIX века о Санта-Клаусе были смутные представления. Скорее, он был тогда еще Святителем Николаем (Николаус-Никлаус-Клаус), чей образ на североамериканский континент привезли голландские колонисты. Персонаж как персонаж, не то чтобы известный и уж точно далекий от всеобщей любви. А между тем независимости Америки на тот момент не было еще и 50 лет. Молодая страна переживала время становления всего абсолютно и остро нуждалась в приметах самоидентификации. И тут случай со стихами Мура пришелся кстати.

Читать далее