Панкейки со шпинатом (С.Э. Хинтон «Изгои»)

GreenPancakes4

«Вечером ужин готовил Газ и приготовил все как надо. Опять же странно, потому что он вечно пытается придумать что-то новенькое. Однажды мы ели зеленые блинчики. Зеленые. С таким братом, как Газировка не соскучишься, доложу я вам».

С.Э. Хинтон «Изгои»

Сьюзан Хинтон начала писать свой первый роман – «Изгои» – в 1965 году, когда ей было пятнадцать и она училась в старшей школе. В день выпускного бала Хинтон получила контракт на издание книги, а через пару лет «Изгои» вышли в свет и стали безумно популярными – это случилось в 1967-м, Хинтон тогда уже была студенткой университета Талсы. Успех был, конечно, на волне возраста автора и самого факта, что книга написана подростком о подростках, то есть честно и на разрыв.

Читать далее

Реклама

Креп Сюзетт (Джоанн Харрис «Шоколад»)

Креп Сюзетт (Джоанн Харрис «Шоколад»)

«На моих глазах она подожгла в бренди очередную горку блинов и принялась ловко раскладывать их со сковороды по тарелкам. Горящая жидкость переливается из тарелки в тарелку, словно огни святого Эльма.

Блины.

Вот что они сделали со мной, pere».

Джоанн Харрис «Шоколад»

Не знаю, придумали ли уже специальное определение для книг, где еда и блюда – равноправные столпы современной прозы. Где сюжет только выигрывает от смешения с описаниями сладостей, домашних застолий и светских обедов. Как это все назвать — гастрономическая проза? Кулинарные романы? Фудпорн-бук?

Определения, может, и нет, а вот книги – есть точно. Роман «Шоколад» Джоанн Харрис – вернейшее тому подтверждение.

Читать далее

Гречневые блины для Антона Чехова

Чехов Блины

«Печенье блинов есть дело исключительно женское… Повара должны давно уже понять, что это есть не простое поливание горячих сковород жидким тестом, а священнодействие, целая сложная система, где существуют свои верования, традиции, язык, предрассудки, радости, страдания… Да, страдания… Если Некрасов говорил, что русская женщина исстрадалась, то тут отчасти виноваты и блины…»

Антон Чехов «Блины»

Май 1890 года Антон Чехов провел в Сибири. Суровый таежный край получился у него проездом – драматург направлялся на Сахалин по зову профессии. Как объяснял, «если я литератор, то мне нужно жить среди народа, а не на Малой Дмитровке с мангусом».

Эта поездка 30-летнего писателя по Сибири меньше всего напоминала приятный беззаботный вояж. Тонко-интеллигентный Чехов увидел имперскую жизнь России во всей ее обывательской роскоши, без пудры и блёра. И, естественно, от этого вдоволь натерпелся, все-таки жизнь среди народа – суровая и беспощадная: грязь, холод, грубость, глупость и бесконечно заманчивое «А не выпить ли водки?». С водкой все ясно, а вот с остальными гастрономическими традициями сибиряков не очень, потому что именно на них пришлись основные страдания Чехова.

Читать далее