Креп Сюзетт (Джоанн Харрис «Шоколад»)

Креп Сюзетт (Джоанн Харрис «Шоколад»)

«На моих глазах она подожгла в бренди очередную горку блинов и принялась ловко раскладывать их со сковороды по тарелкам. Горящая жидкость переливается из тарелки в тарелку, словно огни святого Эльма.

Блины.

Вот что они сделали со мной, pere».

Джоанн Харрис «Шоколад»

Не знаю, придумали ли уже специальное определение для книг, где еда и блюда – равноправные столпы современной прозы. Где сюжет только выигрывает от смешения с описаниями сладостей, домашних застолий и светских обедов. Как это все назвать — гастрономическая проза? Кулинарные романы? Фудпорн-бук?

Определения, может, и нет, а вот книги – есть точно. Роман «Шоколад» Джоанн Харрис – вернейшее тому подтверждение.

Читать далее

Блины на дрожжах (Антон Чехов «Блины»)

«Печенье блинов есть дело исключительно женское… Повара должны давно уже понять, что это есть не простое поливание горячих сковород жидким тестом, а священнодействие, целая сложная система, где существуют свои верования, традиции, язык, предрассудки, радости, страдания… Да, страдания… Если Некрасов говорил, что русская женщина исстрадалась, то тут отчасти виноваты и блины…»

Антон Чехов «Блины»

Май 1890 года Антон Чехов провел в Сибири. Суровый таежный край получился проездом, драматург направлялся на Сахалин по зову профессии. Как он сам говорил, «если я литератор, то мне нужно жить среди народа, а не на Малой Дмитровке с мангусом».

Эта поездка 30-летнего писателя по Сибири меньше всего напоминала приятный беззаботный вояж. Тонко-интеллигентный Чехов увидел имперскую жизнь России во всей ее обывательской роскоши, без пудры и блёра. И, естественно, от этого вдоволь натерпелся. Все-таки жизнь среди народа – суровая и беспощадная. Грязь, холод, грубость, глупость и бесконечно заманчивое «А не выпить ли водки?». С водкой все ясно, а вот с остальными гастрономическими традициями сибиряков не очень, потому что именно на них пришлись основные страдания Чехова.

Читать далее