Горячий шоколад (Крис Ван Оллсбург «Полярный экспресс»)

polarexpress

«В вагоне было полно детей, и на всех были пижамы и ночные сорочки. Мы пели рождественские песни, ели конфеты с начинкой из белой, как снег, нуги и пили горячее какао, густое и тягучее, как расплавленная плитка шоколада.

А за окном мелькали огни городов и деревень и таяли вдали. «Полярный экспресс» мчался на север».

Крис Ван Оллсбург «Полярный экспресс»

Пожалуй, самая атмосферная книга на тему Рождества – «Полярный экспресс». Это история о волшебстве, силе воображения и ожидании праздника, на которое способны только дети. Там все – тепло, радостно и просто: глубокая ночь, снежные вихри, мчащийся сквозь леса и горы поезд, а еще десятки счастливых детей в пижамах, которые смотрят на мелькающие пейзажи сквозь заиндевевшие окна, веселятся и пьют густое какао, больше похожее на шоколад.

Читать далее

Пряничные человечки (Эрнст Теодор Амадей Гофман «Щелкунчик и Мышиный король»)

nusknacker

«Советник разобрал игрушку, с удовольствием все показал и собрал снова, после чего он опять повеселел и подарил детям еще несколько человечков с золотыми головками, ручками и ножками из вкусного, душистого пряничного теста. Фриц и Мари очень были им рады».

Эрнст Теодор Амадей Гофман «Щелкунчик и Мышиный король»

Поздний предрождественский вечер. Дом немецкого советника медицины Штальбаума, у которого двое детей – Фриц и семилетняя Мари. Дети получили подарки и теперь расставляют их по полкам. Не знаю, подразумевал ли Гофман, что за окном в тот вечер тихо шел снег, но воображение дорисовывает именно такую, открыточную картину. А еще представляется глухой бой часов и благость, какая бывает под Рождество.

Читать далее

Пряные медовые шарики Sugar plum (Клемент Кларк Мур «Рождество на пороге, или Визит Санта-Клауса»)

Moore_SugarPlum

Рождество на пороге. Полночную тишь
потревожить не смеет даже юркая мышь.
Стайка детских чулок, как положено, чинно
Санта-Клауса ждет у решетки каминной.

Ребятишкам в уютных и мягких кроватках
снится сахарный снег и Луна-мармеладка.
Я колпак нахлобучил, а мама – чепец:
взрослым тоже пора бы вздремнуть наконец…

Клемент Кларк Мур «Рождество на пороге, или Визит Санта-Клауса»

Как и многие родители, Клемент Кларк Мур – профессор греческой и восточной литературы Колумбийского университета (США) – любил на ночь читать своим детям стихи. Он подходил к этому ответственно, иногда сам придумывал сказочные поэмы – не для публики и не для печати, исключительно для своей семьи. Поэтому вряд ли профессор мог ожидать, что одно из его сочинений станет классикой и навсегда изменит представление о главном (со светской точки зрения) герое Рождества. Но так оно и вышло.

В начале XIX века о Санта-Клаусе были смутные представления. Скорее, он был тогда еще Святителем Николаем (Николаус-Никлаус-Клаус), чей образ на североамериканский континент привезли голландские колонисты. Персонаж как персонаж, не то чтобы известный и уж точно далекий от всеобщей любви. А между тем независимости Америки на тот момент не было еще и 50 лет. Молодая страна переживала время становления всего абсолютно и остро нуждалась в приметах самоидентификации. И тут случай со стихами Мура пришелся кстати.

Читать далее

Шоколадный торт с грушами и сахарной звездой (Туве Янссон «Комета прилетает»)

Jansson_Starcake

«Муми-мама стояла на кухне и украшала большой торт светло-желтыми сбитыми сливками и райскими грушами. На стенках торта красовалась надпись из шоколада: «Моему милому Муми-троллю», а на самой верхушке сияла сахарная звезда.

Муми-мама тихонько насвистывала про себя и нет-нет да и выглядывала в окошко».

Туве Янссон «Комета прилетает»
(из серии книг о муми-троллях)

Сегодня 100 лет со дня рождения Туве Янссон. Сложно представить, что по этому поводу будет в Хельсинки, если двадцать лет назад, в день 80-летия Янссон, это был праздник национального масштаба. Фейерверки, уличные шествия – все в честь женщины, которая сказочными историями доказала силу иррационального в рациональной Скандинавии и заявила миру о литературном самосознании маленькой Финляндии.

Книги Туве Янссон до сих пор основная статья культурного экспорта страны. Сами финны недовольно напоминают еще о «Калевале» и нобелевском лауреате Франсе Силланпяя. Но это с академической точки зрения, для большинства читателей литературная Финляндия – в пределах Муми-дола. Может, потому, что Туве Янссон дает бесконечно правильный посыл о доме и семье, где примут любого гостя, усадят его за стол, уложат спать и при необходимости оставят жить насовсем.

Читать далее

Блины на дрожжах (Антон Чехов «Блины»)

«Печенье блинов есть дело исключительно женское… Повара должны давно уже понять, что это есть не простое поливание горячих сковород жидким тестом, а священнодействие, целая сложная система, где существуют свои верования, традиции, язык, предрассудки, радости, страдания… Да, страдания… Если Некрасов говорил, что русская женщина исстрадалась, то тут отчасти виноваты и блины…»

Антон Чехов «Блины»

Май 1890 года Антон Чехов провел в Сибири. Суровый таежный край получился проездом, драматург направлялся на Сахалин по зову профессии. Как он сам говорил, «если я литератор, то мне нужно жить среди народа, а не на Малой Дмитровке с мангусом».

Эта поездка 30-летнего писателя по Сибири меньше всего напоминала приятный беззаботный вояж. Тонко-интеллигентный Чехов увидел имперскую жизнь России во всей ее обывательской роскоши, без пудры и блёра. И, естественно, от этого вдоволь натерпелся. Все-таки жизнь среди народа – суровая и беспощадная. Грязь, холод, грубость, глупость и бесконечно заманчивое «А не выпить ли водки?». С водкой все ясно, а вот с остальными гастрономическими традициями сибиряков не очень, потому что именно на них пришлись основные страдания Чехова.

Читать далее