Рисовый пудинг (Сомерсет Моэм «Бремя страстей человеческих»)

ricepudding_maugham

«Салли принесла тарелки с рисовым пудингом — пряным, жирным и сочным. Ательни с аппетитом принялся его уплетать.

— Один из законов этого дома гласит, что воскресный обед у нас всегда один и тот же. Это наш ритуал. Ростбиф и рисовый пудинг — пятьдесят воскресений в году».

Сомерсет Моэм «Бремя страстей человеческих»

Так или иначе, но в хороших семьях все вертится вокруг кухни. Это сердце дома, та самая объединяющая сила, без которой невозможно большое семейное счастье.

Собираться вместе за столом – пожалуй, самый быстрый, приятный и вообще благодарный способ сплотить родных людей, живущих в одном доме. В большой семье Торпа Ательни (где только детей – девять человек) из «Бремени страстей человеческих» Моэма это хорошо понимали.

Читать далее

Реклама

Коктейль «Черный бархат» (Ян Флеминг «Бриллианты навсегда»)

Fleming_BlackVelvet

«Загорелое лицо Бонда расслабилось.

— Что ж, Билл, — сказал он. — Если дело только в этом, то я готов угостить тебя обедом. Все равно сегодня моя очередь, да к тому же я хотел бы отметить это задание. Ведь оно означает, что на лето я свободен от всяких бумажных дел. Поехали к Скотту, где дают фаршированных крабов, выпьем пинту черного бархатного. Ты у меня прямо камень с души снял. Я-то думал, что здесь что-то не чисто».

Ян Флеминг «Бриллианты навсегда»
(из серии книг о Джеймсе Бонде)

Не замечали, что самые крутые герои книг – независимые, сильные, красивые и одинокие – в основном, не едят, а пьют? Причем, пьют с душой, отчаянно, на грани алкоголизма.

Холли Голлайтли из «Завтрака у Тиффани» нью-йоркский полдень встречала тремя порциями мартини. Ремаровские Равик и Жоан, укрывшись парижской ночью, как шарфом, пили арманьяк, чинзано, перно, вуврэ, пуйи, коньяк, но всем остальным предпочитали кальвадос, чем несказанно прославили напиток. Про героев романов Фицджеральда, символа времен сухого закона и морального падения общества, и говорить нечего – с таким автором они обречены на то, чтобы пьянеть и веселиться.

Читать далее

Сэндвич с яичницей (Элис Манро «Свободные радикалы»)

munro_sandwich

«Он поднял кровоточащую руку и показал ей снова. Потом сделал из булки и яичницы сэндвич и проглотил его в несколько укусов. Жевал он, не закрывая рта. Чайник вскипел»

Элис Манро «Свободные радикалы»
(из сборника рассказов «Слишком много счастья»)

Меня всегда интересовало, как из всего многообразия прекрасных писателей история отбирает тех, кто войдет в вечность. Вот если посмотреть гимназический учебник 1883 года, то там не будет ни Пушкина, ни Гоголя. Вместо них – классические тяжеловесы: Тредьяковский, Ломоносов, Сумароков. В эпоху Александра III Пушкин и Гоголь были слишком современными, чересчур прогрессивными для официального канона, и вошли в учебники только годы спустя.

Но примеры прошлого разбирать легко. Как говорил Ромен Роллан, горы вырастают по мере того, как отдаляешься от них. А если взять современных литераторов. Прилепин, Быков, Улицкая, Иванов, Рубина, Петрушевская – кто лет через сто будет типичным представителем начала 2000-х? Уэльбек, Киньяр, Исигуро, Гроссман, Рушди – кому через века предстоит говорить от имени нулевых?

Читать далее

Гранита (Марк Твен «Простаки за границей»)

Гранита в книге Марка Твена

«Между потоком гуляющих и тротуарами, за маленькими столиками сидят сотни людей, которые курят или едят granita (двоюродную сестру мороженого); и на тротуарах множество других людей занято тем же. Магазины в первом этаже высоких домов, с трех сторон окаймляющих площадь, ярко освещены, воздух звенит от музыки и веселых голосов, — и, короче говоря, вся картина так пестра, полна такого праздничного оживления, что просто больше нечего желать».

Марк Твен «Простаки за границей»

Это, конечно, закон подлости, когда на закате лета находишь блюдо, которое могло бы спасти от июньского солнцепека и сделать жарищу чуть менее жарищей. Но все-таки в конце августа лучше, чем в разгар январской стужи. Это было бы совсем обидно и неблагодарно.

Блюдо настолько же просто, насколько и гениально. Гранита – это колотый фруктовый (в данном случае, кофейный) лед с сахаром, куда можно еще добавить вино, водку или ликер, кому как нравится. Придумать граниту могли, как мне теперь кажется, только итальянцы. И только на Сицилии. В этом десерте прямо чувствуется ленивый залитый сплошным светом пляж, изнывающий от щедрого солнца, и легкая свежесть ветра, какая бывает в кронах берез на склонах Этны.

Читать далее